Хиты выставки Михаила Ларионова в Новой Третьяковке
Добро пожаловать в Большой музей!
Здесь музеи рассказывают о себе по-новому. Знакомьтесь с экспонатами, читайте истории о связанных с ними людях и событиях, изучайте важные понятия. Мы приводим вас к музеям, а музеи к вам.

Выставка Михаила Ларионова в Новой Третьяковке

Хиты выставки Михаила Ларионова в Новой Третьяковке

Картины, наиболее ярко отражающие разнообразные направления в творчестве гения авангарда

Венера © Государственный Русский музей

Выставка Михаила Ларионова в Новой Третьяковке

Хиты выставки Михаила Ларионова в Новой Третьяковке

Картины, наиболее ярко отражающие разнообразные направления в творчестве гения авангарда

Пионер русского авангарда, один из основателей новаторского художественного объединения «Бубновый валет», изобретатель лучизма, театральный художник, приложивший руку не только к сценографии, но и к хореографии нескольких выдающихся балетов антрепризы Сергея Дягилева, наконец, муж и соратник «амазонки авангарда» Наталии Гончаровой. Творчество Михаила Ларионова разнообразно и многогранно, его художественная манера эволюционировала от импрессионизма к примитивизму, а затем к лучизму — ноу-хау самого художника. Мы расскажем о десяти картинах Михаила Ларионова, наиболее ярко отражающих грани его таланта.

Акации весной. 1904

«Какая беспредельная радость разлита была всегда в эти никогда не забываемые мной утра. Воздух наполнен запахом белой акации — деревом моего детства, самым любимым моим деревом. Так же любимым, как абрикосовое дерево. Нет другого дерева в саду, которое могло бы вызвать самые трогательные воспоминания в моей душе, чем абрикосовое. Вся моя жизнь от рождения связана с этими двумя деревьями. Самая большая любовь и всё счастье, какие я себе мог вообразить, я несу к корням этих деревьев, чтобы они подняли в голубое небо. Кружевные ветки акаций и сердечки абрикосовых листьев в такое утро мне заменяют весь мир».

— М. Ф. Ларионов

 

Картина «Акации весной» относится к группе пейзажей середины 1900-х годов, написанных в импрессионистической манере. Стадию увлечения импрессионизмом прошли практически все русские авангардисты, однако именно у Михаила Ларионова этот период был наиболее ярким. Это время первых успехов Ларионова — его работы приобретают коллекционеры. Из собрания Н. П. Рябушинского предположительно происходит и картина «Акации весной». В 1906-м под названием «Верхушки деревьев» она экспонировалась на знаменитой выставке Русского искусства в Париже.

 

Ларионов пишет голубое небо, пронизанное серебристым мерцанием весенних, удивительно прозрачных ветвей. Художник использует приёмы пуантилизма: короткие удары кистью создают вибрацию фона, кажется, небо пульсирует и дышит. Ветки акации тянутся вверх по холсту, как будто стелющиеся побеги. Искусствовед и художественный критик Николай Пунин отмечал, что Ларионов не писал, а видел импрессионистически. Кстати, именно благодаря Пунину, возглавлявшему в 1920-х годах Отдел новейших течений Русского музея и убедившему приобрести, в частности, «Акации весной» в коллекцию, лучшие импрессионистические картины Ларионова хранятся именно там.

 

По воспоминаниям Ларионова, белые акции, наполнявшие своим ароматом сады и бульвары Тирасполя, родного города художника, — это дерево его детства, «самая большая любовь и всё счастье, какие я себе мог вообразить».

Акации весной. 1904

Холст, масло, уголь

© Государственный Русский музей

Яблоня после дождя. 1906

В картине «Яблоня после дождя» 1906 года органично соединены эффекты пленэрной живописи и декоративность модерна. На первый взгляд, пейзаж кажется бесхитростным, художник запечатлел с натуры яблони в саду бабушкиного дома в Тирасполе, где Ларионов проводит летние месяцы. Он очень точно передаёт влажный воздух после дождя, мокрые тяжёлые ветки, сочную зелень и блики на воде. Неяркий свет льётся с полузакрытого облаками неба, а белоснежность цветущей яблони смягчается лёгкой розоватой дымкой. Однако первое впечатление точной передачи натуры оказывается обманчивым: художник намеренно лишает дальний план глубины, делает его плоскостным, а само изображение уподобляет декоративному панно. Удлинённые, раздельные мазки, положенные с просветом воздуха и светлого фона, заполняют поверхность холста, соединяются в прихотливый декоративный рисунок.

Яблоня после дождя. 1906

Холст, наклеенный на картон, масло

© Государственная Третьяковская галерея

Окно. Тирасполь. 1909

«Окно. Тирасполь» 1909 года — ещё одно полотно, написанное в Тирасполе, которое передаёт богатые впечатления художника от колоритной природы юга. Один из любимых мотивов Ларионова, приём, который часто встречается в композициях его картин, — открытое окно, за которым яркий и наполненный жизнью мир. Мастерская художника, с букетом цветущих веток на столе, — его часть. В картине «Окно. Тирасполь» за пышным букетом на переднем плане можно разглядеть человека, работающего в саду, а также свинью с поросятами. Оранжевое южное солнце заливает песок и зелень, а из открытого окна в «маленький флигель бабушки», где оборудована мастерская художника, падает яркая световая полоса, и солнечный свет, попадая на доски стола и на ведёрко с цветами, погружает всё остальное в прозрачно-светлую охристо-фиолетовую полутень.

Окно. Тирасполь. 1909

Холст, масло

© Государственная Третьяковская галерея

Натюрморт с зелёными грушами. 1910–1911

Во второй половине 1900-х Михаил Ларионов пишет в Тирасполе серию великолепных натюрмортов. «Натюрморт с зелёными грушами» вызывает явные ассоциации с работами Сезанна. О Сезанне напоминает сдержанный колорит, построенный на сопоставлении зелёного и коричневого, стремление к уплощению изображаемого пространства, точка зрения сверху. Меняется и трактовка живописной поверхности у Ларионова, живопись становится более «плотной»: на смену последовательным длинным и тугим мазкам приходят свободные пучки, иногда даже сгустки мазков, направленных под углом друг к другу. В отличие от произведений Сезанна, стремившегося к устойчивости, ларионовский натюрморт пронизан движением: груш, раскатившихся по поверхности стола, вибрацией зелёной листвы, наконец, стремительным движением кисти, наносящей краску на поверхность холста.

Поэт Сергей Бобров писал: «Созвучие своим исканиям Ларионов и другие молодые художники видели в искусстве Сезанна и Гогена, которым „удалось напасть на истинную и беспримесную живопись, на чистую живопись“».

Натюрморт с зелёными грушами. 1910–1911

Холст, масло

© Государственная Третьяковская галерея

Солдат (курящий). 1910–1911

В 1910–1911 годах Михаил Ларионов проходит военные сборы — сначала в Кремле, а затем под Петербургом. По-видимому, Ларионову удавалось выигрывать время для живописи даже во время военной службы. Новые впечатления, в том числе и от «образцов» творчества самих солдат, становятся импульсом к созданию знаменитой «солдатской серии» художника. Его младший друг и первый биограф Сергей Романович писал:

 

«Он [Ларионов] был включён в круг той стихийной жизни, в которой всё это существовало»

 

Работы из солдатской серии Ларионов показал на выставке «Ослиный хвост». Изображение ухмыляющегося солдата, с лихо сдвинутой набок фуражкой и зажатой в зубах дымящейся трубкой, — это образ весёлого лихого вояки из солдатских частушек и рассказов (в библиотеке Ларионова хранится книга солдатских частушек). Возможно, так мог выглядеть «Автопортрет» фельдфебеля, участие которого в организованной им выставке обещает художник.

Солдат (курящий). 1910–1911

Холст, масло

© Государственная Третьяковская галерея

Венера. 1912

В 1911–1912 Ларионов создает цикл «Венеры». В монографии Эли Эганбюри о Михаиле Ларионове и Наталии Гончаровой автор упоминает «кацапскую», «молдавскую», «еврейскую» и «негритянскую» Венер. К ним примыкает и «Венера» из собрания Русского музея.

 

Обыгрывая традиционный мифологический сюжет, художник вносит в него большую долю иронии: богиня обретает облик легкомысленной барышни с косичками, которую приносит крылатый амур. Ларионов даже подписывает картину не фамилией «Ларионов», а именем «Михаил», как бы определяя «личные» отношения с этой собственной Венерой. Считается, что цикл стал ответом Ларионова критикам, в первую очередь Александру Бенуа, призывавшему художника вернуться к классическому искусству, «создавать законченные и совершенные произведения в прежнем духе» вместо каких-то примитивов.

Венера. 1912

Холст, масло

© Государственный Русский музей

Весна. 1912

Цикл 1912 года «Времена года», к которому относится картина «Весна», можно назвать манифестом нового примитива Михаила Ларионова. Изображения и надписи здесь уравнены друг с другом, а сами криво написанные строчки напоминают лубочные надписи. Рисунок становится нарочито детским, не случайно эти работы называли «инфантильным» примитивизмом. Ларионов видел в творчестве непрофессиональных художников (в рисунках детей, лубках и вывесках) острое, непосредственное восприятие жизни. Ему импонировала такая свобода творчества, никак не ограничиваемая каноном художественного образования или общественным мнением. Стилизованный неумелый рисунок, наивный детский почерк, надписи с ошибками не могут, тем не менее, скрыть профессионализм художника, который проявляется в точности композиций и сложной разработке колорита.

Весна. 1912

Холст, масло

© Государственная Третьяковская галерея

Петух (лучистый этюд). 1912

Михаил Ларионов был создателем собственного художественного метода — лучизма, ознаменовавшего переход от предметной живописи к абстракции. «Это почти то же самое, что мираж, возникающий в раскалённом воздухе пустыни, рисующий в небе отдалённые города, озёра, оазисы, — лучизм стирает те границы, которые существуют между картинной плоскостью и натурой», — такое определение дал сам Ларионов. Он остроумно объяснял новое художественное течение, апеллируя к научной теории о том, что глаз видит не предметы, а отражённые от них лучи, которые и должен изображать художник. Весной 1913 года в Москве был опубликован манифест «Лучисты и будущники», тогда же открылась программная для лучистов выставка «Мишень». Вслед за Ларионовым свои силы в лучизме попробовали Наталия Гончарова, Михаил Ле-Дантю и Александр Шевченко.

 

Картина «Петух (лучистый этюд)» 1912 года — яркий пример новаторского метода Ларионова. Огненный вихрь перьев, кажется, обретает самостоятельную жизнь на холсте, превращаясь в движение мазков, в яркие красочные потоки. Как отмечает искусствовед Евгений Ковтун, у Ларионова цвет, подобно световым лучам, пронизывает всю композицию, рождая ощущение бесконечности живописной плоскости и открывая переход от изображения объекта к изображению невидимого.

Петух (лучистый этюд). 1912

Холст, масло

© Государственная Третьяковская галерея

Портрет Н. С. Гончаровой. 1915

С «Портретом Наталии Гончаровой» 1915 года связана любопытная история атрибуции картины, поступившей в музей в 1961 году (дар В. Э. Морица). При поступлении работа значилась как «Автопортрет» самой Гончаровой, хотя её стилистика существенно отличалась от других автопортретов художницы, хранившихся в Третьяковской галерее. Изображение выполнено темперой на картоне, с наклеенными фрагментами афиш, ткани, даже опилками.

 

Годы спустя, когда в Третьяковскую галерею из Франции наконец был передан обширный архив Михаила Ларионова и Наталии Гончаровой, удалось установить автора картина — им оказался Ларионов, а сама работа была подробно описана критиком Яковом Тугендхольдом в статье о выставке «1915 год»: «Ларионову показалось недостаточным, слишком недвусмысленным и элементарным, что на портрете Гончаровой он наклеил вырезки из театральных афиш, напоминающих публике об её участии в „Coq d’Or“ и „Веере“. Он решил, что можно и вовсе обойтись без холста, показав публике настоящие вещи, весело подсвеченные краской или в их натуральном виде». «Портрет Н. С. Гончаровой» 1915 года — своего рода оммаж мужа и соратника её парижскому триумфу и дебюту как театрального художника, когда после успеха оформленной ею постановки «Золотого петушка» для «Русских сезонов» она получила приглашение присоединиться к антрепризе Сергея Дягилева.

Портрет Н. С. Гончаровой. 1915

Картон, гуашь, темпера, коллаж

© Государственная Третьяковская галерея

Леший. 1915–1916

Миниатюра «Баба-Яга» впервые была представлена в составе балета «Русские сказки» в парижском Театре Шатле в мае 1917 года. Кроме работы над декорациями и костюмами к постановке, Михаил Ларионов также участвовал в создании хореографии балета, и это серьёзно изменило подход художника к оформлению балетных постановок. Теперь Ларионов понимает главенствующую роль движения в балете и помнит о необходимости освободить тело художника: костюмы становятся очень простыми, близкими к репетиционным. Исключение составляют ситуации, когда костюм несёт конструктивную нагрузку и определяет характер танца, — к таким относится, в частности, костюм Лешего. В начале сцены фигура Лешего является частью декорации, но позже он отделяется от неё, чтобы исполнить свою партию. На ногах Лешего — тяжёлые накладки-башмаки, а лицо украшает настоящее ноу-хау Ларионова — лучистский грим, который напоминает о временах, когда художник и его друзья разгуливали по улицам Москвы с раскрашенными лицами, эпатируя публику.

 

Леший. 1915–1916

Эскиз костюма для картины «Баба-Яга» балета «Русские сказки» (музыка Анатолия Лядова, хореография Леонида Мясина при участии Михаила Ларионова, оформление Михаила Ларионова)

© Государственная Третьяковская галерея

Купить билет на выставку Михаила Ларионова можно здесь.

Дополнительные материалы:
Ларионов-коллекционер
Ларионов-коллекционер
Статья
Лубки из Китая и России, японские гравюры, детские рисунки, фотографии балетных звёз...
Ларионов в балете
Ларионов в балете
Статья
Как сложилось сотрудничество создателя «Русских сезонов» Сергея Дягилева и художника...
Гончарова Наталия Сергеевна
Гончарова Наталия Сергеевна
художница
История балета в рисунках Михаила Ларионова
История балета в рисунках Михаила Ларионова
Статья
Полистайте так и не написанную книгу о мировом балетном театре, которая была начата ...